Я потеряла равновесие, но одновременно его приобрела, свое, особенное.

Бесконечную ночь засыпать, представляя, как обводишь в календаре «тот самый день», как открываешь глаза, а поезд уже подошел к «тому самому городу», как сходишь с вагона, а рядом ждет  «тот самый, Мой», представляешь, как видишь эти глаза, как держишь за руки и чувствуешь тепло, которого не хватало 1700 километров//50 дней назад. Когда  этот день произойдет, уже то немыслимое ожидание, которым жили Мы  - превратится в самый не приятный сон,  который когда-либо снился. А сейчас, все эти картинки кажутся слишком недоступными,  как будто созданы для других людей. Слишком много «кажется» и «как будто», ты прав. Но очень трудно жить в настоящем, когда настоящую себя я обретаю только с тобой.

А лето закончилось в июле, 13 числа, если быть точнее. Но было все:

Май = падения вниз, в новые ямы, алкоголь по будням, каждый день. Всему приходит конец, этому конец пришел тоже, когда за очередным бокалом рассказав про все свои страхи Казимире, я нашла единственный способ – это отпустить ситуацию, а далее: подъемы вверх, приобретения. Да я всю жизнь живу, опуская ситуацию

Июнь =я запомнила как попытки завязать со всеми поводами выпить, но тут в памяти все равно проскальзывают бутылки портвейна три семерки, смущенное за руки, прерванные  фильмы,  долгая ночь, потерянное утро, бессонные дни. Слишком много произошло, что связало нас с друг другом. Мои  22, потерять контроль, лежать на коврике с подругой, смеяться/секретничать,  снова терять контроль, чувствовать себя защищенной. Изредка выходить за периметр дома,  щуриться с непривычки от переизбытка света. Сломанный режим, мои расстройства по этому поводу, а сейчас понимаю, что именно в этот промежуток времени было все то, почему я испытываю голод. Мы оживали когда все спали, но теряли силы, когда у всех, тем временем, кипела жизнь. Поиски круглосуточных, в самом не круглосуточном районе города, промокшие на сквозь в нескончаемых июньских ливнях. Утренние ужины, вечерние завтраки с постоянной трансляцией мультфильмов по 2х2. Как около 6-ти утра с серьезным лицом вырисовывать друг другу бороды, а потом устраивать фотосессию «для семейного» архива, тот букет хулигана сорванный из клумбы возле Антея. Подъездные «до завтра» длинною в час. Так не хочется все не упустить и помнить каждую мелочь.

Июль =лавочные истории, ужины на плотинке, запивая вином и нежеланием прощаться со всем, что захватило нас за такое короткое время. Но тут кадры резко меняются, и вот мы уже едем в Челябинск: музыка на двоих, состояния на двоих, мокрые стекла автобуса. Я не помню ни одного момента, когда бы мы не держались за руки, да и город я вовсе не запомнила, а лишь вспышками пустые ночные улицы города, промокшие под бесконечным дождем, дома в нем как будто полумертвые,  как будто вся история, которая когда-то вокруг них и внутри протекала сейчас их уничтожает. Отсюда кажется, что и домам бывает очень грустно. А настроение домов = настроение города. Я помню, как ты мне дал свою толстовку, потому что я как всегда была одета не по сезону, и мы пошли в какой-то бар, вместе с ребятами, если не ошибаюсь, в Буковски. Задымленность, танцующие (одинокие) люди, пытающиеся своим громким смехом заслужить внимания окружающих. Содомия, громкая музыка, перебивающая мысли – я словно попала в Горностаевские времена, но только мне не было одиноко – я была с тобой. В ту ночь на тебе было мое любимое черное поло и желание во мне остаться в этой вакханалии наедине.
Один день трипа медленно перетек в три. На завтрак вино, на ужин водка – хотя, на тот момент у меня, наконец, наступило чувство переизбытка спиртного – на счет этого я вела себя скромно. Но это было одно изнастоящих утренних пробуждений. Тогда, может быть, я этого не осознавала, но сейчас я понимаю,  на сколько была приятна та утренняя ломка, общажные коридоры, тот ветер после дождя с балкона «умывальной комнаты» свежий – свежий. Помню, ребята включили «Время приключений», Вадим разогрел вчерашние макароны на завтрак; …и вроде должно быть что-то вроде состояния, о котором я себе вбиваю всю сознательную жизнь – «Дыши легко», но дышать мешали мысли о следующем дне. Далее, настала последняя ночь в этом городе, да и вообще.
Подъездные разговоры, которые расставили все на свои места и заставили испытать одновременно счастье, но и дикую грусть. Когда единственное, что ты хочешь  - остановить время.