В общем-то близкие по духу люди определяются примерно так:
в их присутствие мне не нужно смеяться, их развлекать, мы можем молчать всю дорогу,
но это не будет неловко. Чужая воля, отвороти от всего меркантильного.
Я начинаю копить это в себе, мало кому рассказываю о настроениях.
Винни, Винни, повсюду свиньи. Винни-пух идёт к Сове, она даст ему совет безвозмездно,
то есть даром, парам-пам-пам-парам-пам-парам. Все с дневниками, ищем как и искали.
Тут поэт мучился не до написания стиха, а во время.
Так может-быть зачтём ему? Это юность без лишений, это душа без движения,
это белый лист ожидания. За спиною опыт горб, о котором рассказать некому.
Горб - это не какой-нибудь рюкзак, горб нельзя снять или отвязать.
Кончиками пальцев чувствовалось пыль.
Люди стояли как столбы, погнали с кухни. Я могла бы говорить доступней,
но не накормила всех людей мира хлебом.
А радио передавало друг-другу приветы.
Я к тебе не приеду.
в их присутствие мне не нужно смеяться, их развлекать, мы можем молчать всю дорогу,
но это не будет неловко. Чужая воля, отвороти от всего меркантильного.
Я начинаю копить это в себе, мало кому рассказываю о настроениях.
Винни, Винни, повсюду свиньи. Винни-пух идёт к Сове, она даст ему совет безвозмездно,
то есть даром, парам-пам-пам-парам-пам-парам. Все с дневниками, ищем как и искали.
Тут поэт мучился не до написания стиха, а во время.
Так может-быть зачтём ему? Это юность без лишений, это душа без движения,
это белый лист ожидания. За спиною опыт горб, о котором рассказать некому.
Горб - это не какой-нибудь рюкзак, горб нельзя снять или отвязать.
Кончиками пальцев чувствовалось пыль.
Люди стояли как столбы, погнали с кухни. Я могла бы говорить доступней,
но не накормила всех людей мира хлебом.
А радио передавало друг-другу приветы.
Я к тебе не приеду.

Комментариев нет:
Отправить комментарий