"я" прячется в суммарном "мы"

рожденный сказку сделать болью,

беспомощен перед судьбою, 

он курит с горечью во рту,

и пот течет по животу.

И смертный ужас затекает, 

поверх тетрадного листа, 

пока столица затихает, 

холодно ока и пуста, 

он слепнет от прямого света,
но сокрушается порой, 

что предсказуем как газета<...>